Госномер за миллиард: почему нельзя легально продать то, что и так продаётся

Десятки стран зарабатывают миллиарды на красивых госномерах. Россия — чуть ли не единственная крупная экономика в мире, где данный рынок существует, но государство в нём не участвует.

Три года назад в Дубае номерной знак P7 ушёл с молотка за 55 миллионов дирхамов — около 1,3 миллиарда рублей. Есть пример поближе: в Узбекистане за 2024 год на электронной бирже продано почти 200 тысяч автомобильных комбинаций на сумму около 800 миллиардов сумов.

В России самый дорогой номер выставлен на серой площадке за 2,1 миллиарда рублей. Ни копейки из этих денег не попадёт в бюджет.

Мировая практика: от Франкфурта до Абу-Даби

Международный опыт укладывается в несколько моделей.

Германия пошла самым простым путём. Гражданин выбирает свободную комбинацию и доплачивает около 15 евро. Дёшево, массово, никаких скандалов.

Великобритания выстроила гибридную систему. Обычные комбинации продаются по фиксированной цене от 250 фунтов, а редкие варианты уходят на регулярных аукционах. Агентство DVLA превратило такую деятельность в стабильную статью дохода. Общество давно воспринимает данную практику как рутинную госуслугу.

ОАЭ сделали ставку на зрелищность. Аукционы проводятся публично, топовые лоты оформляются как благотворительные мероприятия. Покупка дорогого номера из проявления тщеславия превращается в филантропию.

Узбекистан с 2017 года проводит электронные торги через товарно-сырьевую биржу — с чётким нормативным распределением выручки между бюджетом и фондами МВД.

Есть и противоположный полюс. Франция принципиально запретила выбор номера. Комбинация цифр присваивается автоматически и сопровождает машину всю жизнь.

Почему Россия буксует

Казалось бы, спрос на красивые номера очевиден. Серый рынок доказывает это. Но между «хотим продавать» и «можем продавать» лежит пропасть из трёх барьеров.

Первый барьер — правовой. Действующие правила регистрации прямо запрещают резервирование номерных серий за физическими и юридическими лицами. Пока принцип не изменён, любая монетизация возможности выбора государственного регистрационного знака незаконна. Серый рынок обходит запрет через перерегистрацию донорских автомобилей. Схема громоздкая, но устойчивая.

Второй барьер — институциональный. Теневой рынок создал целую экосистему посредников, извлекающих ренту из дефицита и эксклюзива. Официальная продажа уничтожит их бизнес, а значит, встретит сопротивление, в том числе изнутри системы. Попытки запустить аукционы обсуждаются с начала 2010-х годов, но раз за разом наталкиваются на возражения о сложности и региональных перекосах.

Третий барьер — бюджетный. Кому достанутся деньги? Если вся выручка уйдёт на федеральный уровень, у регионов не будет стимула содействовать. Они получат только нагрузку и общественную критику. Узбекистан решил эту проблему, нормативно закрепив доли распределения. России предстоит сделать то же, а это сложный и долгий процесс.

Что делать?

Самым реалистичным путём решения проблемы поделился с «Ридусом» эксперт направления «Народный фронт. Аналитика» Пётр Шкуматов. По его словам, это фиксированная пошлина за возможность выбора любого номерного знака из числа свободных вариантов.

«Для существующей правовой системы в части регистрации транспортных средств наиболее реалистично выглядит конструкция, когда автомобилист оплачивает повышенную пошлину за возможность выбора сочетания букв и цифр. Таким сервисом воспользовалась бы треть российских автомобилистов, судя по данным соцопросов. Это может ежегодно приносить в бюджеты разных уровней десятки миллиардов рублей», — пояснил Шкуматов в беседе с «Ридусом».

Россия — не первая страна, столкнувшаяся с такой дилеммой. Но она, пожалуй, единственная, где рынок давно сложился, а государство годами наблюдает за ним со стороны. Вопрос уже не в том, нужно ли продавать красивые номера. Вопрос в том, сколько ещё бюджетных миллиардов утечёт в серую зону, пока чиновники будут спорить о регламентах.